Я оставляю себе только боль.
Самые чёрные мысли; самые ноющие раны; самые жуткие страхи, настигающие меня ночью, после плохих дней.
Это происходит внезапно. Будто сдираешь корку со свежей раны и уже через секунду хлыщет кровь.
Достаточно мимолётной мысли об одном из злосчастных сгустков печали, как через секунду они все скооперировавшись душат тебя в районе шеи. Асфиксируют.
В такие ночи все теряет значение.
Будто во всем мире пропало электричество.
Полный мрак и мы с ней наедине.
Тет-а-тет: я и моя боль.
У меня было тысячи таких тёмных ночей, но эта боль не становится глуше и я знаю, что ещё через тысячу эта резь не пройдёт.
Она наполняет меня.
Всем остальным я делюсь.
Я раздаю радость, ярость, гнев, счастье, и все остальное, забывая об этом спустя пару мгновений. Не оставляя ничего для себя.
Порой мне кажется, что если забрать мою боль, то я стану пустой.
Поэтому я ее бережливо таю от других, даже самых близких.
Лишь она рассказывает мне о том, что все совершают ошибки. Что даже самые сильные чего-то боятся. Самые светлые имеют тени. Что у всех есть свои непрощенные и непростившие. Свои незабытые. Свои ушедшие.
Лишь она, своей циничной жестокостью, учит меня быть человеком: милосердию, терпимости, небезразличию.
Боль очищает мою душу.
Самые чёрные мысли; самые ноющие раны; самые жуткие страхи, настигающие меня ночью, после плохих дней.
Это происходит внезапно. Будто сдираешь корку со свежей раны и уже через секунду хлыщет кровь.
Достаточно мимолётной мысли об одном из злосчастных сгустков печали, как через секунду они все скооперировавшись душат тебя в районе шеи. Асфиксируют.
В такие ночи все теряет значение.
Будто во всем мире пропало электричество.
Полный мрак и мы с ней наедине.
Тет-а-тет: я и моя боль.
У меня было тысячи таких тёмных ночей, но эта боль не становится глуше и я знаю, что ещё через тысячу эта резь не пройдёт.
Она наполняет меня.
Всем остальным я делюсь.
Я раздаю радость, ярость, гнев, счастье, и все остальное, забывая об этом спустя пару мгновений. Не оставляя ничего для себя.
Порой мне кажется, что если забрать мою боль, то я стану пустой.
Поэтому я ее бережливо таю от других, даже самых близких.
Лишь она рассказывает мне о том, что все совершают ошибки. Что даже самые сильные чего-то боятся. Самые светлые имеют тени. Что у всех есть свои непрощенные и непростившие. Свои незабытые. Свои ушедшие.
Лишь она, своей циничной жестокостью, учит меня быть человеком: милосердию, терпимости, небезразличию.
Боль очищает мою душу.