Две темы у меня сейчас идут параллельно, и как ни странно миру Регентства не мешает пересечение с Бронзовым веком Греции.
Вслед за «Цирцеей», которая мне очень понравилась, прочла «песнь Ахилла», которая понравилась гораздо меньше.
Пожалуй, причина в том, что персонаж Цирцеи все же довольно скупыми мазками нарисован в мифах, и автору есть где разгуляться, заполняя пробелы, предлагая трактовки и наделяя смыслом схематично описанные родственные отношения всех со всеми, с которыми в греческих мифах сам черт ногу сломит. В то время как, предлагая пересказ «Илиады», одного из самых знаменитых литературных произведений в мире, всегда рискуешь столкнуться с теми, кто скажет: «все было не так».
«Песнь Ахилла» весьма мало уделяет внимание Троянской войне per se и обращает его на романтические отношения Ахилла и Патрокла. Которые могли бы стать прото-heated rivalry, но не стали им. Миллер выбрала сделать Патрокла пацифистом, эмпатом и вообще ахейским sad boy-ем - за Ахиллом оставлена была его воинственность, но образ его тоже претерпел изменения. Так, Ахилл у Миллер гомо-, а не бисексуален, беззаветно верен Патроклу и подозрительно моногамен, не прельщаясь пленной рабыней, доставшейся ему в качестве охотничьего трофея. Оба героя попадают в тропы о гомосексуальных отношениях - один брутальный и, простите мне это слово, активный, а второй - сабмиссивный. В общем, та самая властная динамика, которая уже навязла в зубах и для гетероотношений тоже. Даже у Джейн Остин ее озабоченные замужеством героини куда как более агентные, чем бедолага Патрокл.
Сравнение с heated rivalry напрашивается само собой, потому что ощущение, которое остается после чтения романа - фанфик! И, наверное, это неплохо. Просто я новичок в этом жанре, и ждала чего-то другого. Впрочем, если хочется чтения for fun, это то что нужно. И правда, летом тащить с собой в отпуск Ницше мог только один человек - мой сын. И то не открыл книжку ни разу.
Из приятного - как major in Ancient Greek and Latin Миллер оснащает текст повседневными и историческими деталями. Так, Патрокл осеняет Ахилла защитным знаком, чтобы отвести пророчество о неминуемой гибели «лучшего из ахейцев».
Я бы не поняла, что это за знак, если бы не побывала в этом году в археологическом музее Салоников, где один угол посвящен погребальным табличкам. На них было принято изображать покойного и кого-то из членов его семьи (или рабов), сложивших пальцы в апотропическом жесте - больше всего этот жест напоминает рокерскую «козу». Считалось, что «коза» защитит умершего от зла в царстве Аида. Так вот что сделал Патрокл,
Было приятно представить себе этот жест.
Или вот сцена с Ифигенией - ее в такой трактовке описывает не Гомер (у Гомера вообще ее нет), а Эврипид. Ифигению привозят в Авлиду по приказу отца Агамемнона под предлогом свадьбы с Ахиллом, а на самом деле, чтобы принести в жертву разгневанной на греков Артемиде. Кстати фильм Лантимоса - «Убийство священного оленя» это еще одна трактовка мифа об Ифигении.
В общем, читая «Песнь Ахилла» вроде как и не умнеешь особо, но ведь, что характерно, и не глупеешь. А это уже кое что.
#mayakillstime
Вслед за «Цирцеей», которая мне очень понравилась, прочла «песнь Ахилла», которая понравилась гораздо меньше.
Пожалуй, причина в том, что персонаж Цирцеи все же довольно скупыми мазками нарисован в мифах, и автору есть где разгуляться, заполняя пробелы, предлагая трактовки и наделяя смыслом схематично описанные родственные отношения всех со всеми, с которыми в греческих мифах сам черт ногу сломит. В то время как, предлагая пересказ «Илиады», одного из самых знаменитых литературных произведений в мире, всегда рискуешь столкнуться с теми, кто скажет: «все было не так».
«Песнь Ахилла» весьма мало уделяет внимание Троянской войне per se и обращает его на романтические отношения Ахилла и Патрокла. Которые могли бы стать прото-heated rivalry, но не стали им. Миллер выбрала сделать Патрокла пацифистом, эмпатом и вообще ахейским sad boy-ем - за Ахиллом оставлена была его воинственность, но образ его тоже претерпел изменения. Так, Ахилл у Миллер гомо-, а не бисексуален, беззаветно верен Патроклу и подозрительно моногамен, не прельщаясь пленной рабыней, доставшейся ему в качестве охотничьего трофея. Оба героя попадают в тропы о гомосексуальных отношениях - один брутальный и, простите мне это слово, активный, а второй - сабмиссивный. В общем, та самая властная динамика, которая уже навязла в зубах и для гетероотношений тоже. Даже у Джейн Остин ее озабоченные замужеством героини куда как более агентные, чем бедолага Патрокл.
Сравнение с heated rivalry напрашивается само собой, потому что ощущение, которое остается после чтения романа - фанфик! И, наверное, это неплохо. Просто я новичок в этом жанре, и ждала чего-то другого. Впрочем, если хочется чтения for fun, это то что нужно. И правда, летом тащить с собой в отпуск Ницше мог только один человек - мой сын. И то не открыл книжку ни разу.
Из приятного - как major in Ancient Greek and Latin Миллер оснащает текст повседневными и историческими деталями. Так, Патрокл осеняет Ахилла защитным знаком, чтобы отвести пророчество о неминуемой гибели «лучшего из ахейцев».
Я бы не поняла, что это за знак, если бы не побывала в этом году в археологическом музее Салоников, где один угол посвящен погребальным табличкам. На них было принято изображать покойного и кого-то из членов его семьи (или рабов), сложивших пальцы в апотропическом жесте - больше всего этот жест напоминает рокерскую «козу». Считалось, что «коза» защитит умершего от зла в царстве Аида. Так вот что сделал Патрокл,
Было приятно представить себе этот жест.
Или вот сцена с Ифигенией - ее в такой трактовке описывает не Гомер (у Гомера вообще ее нет), а Эврипид. Ифигению привозят в Авлиду по приказу отца Агамемнона под предлогом свадьбы с Ахиллом, а на самом деле, чтобы принести в жертву разгневанной на греков Артемиде. Кстати фильм Лантимоса - «Убийство священного оленя» это еще одна трактовка мифа об Ифигении.
В общем, читая «Песнь Ахилла» вроде как и не умнеешь особо, но ведь, что характерно, и не глупеешь. А это уже кое что.
#mayakillstime