Начала. Ну как начала, 300 страниц из 1000.
Купила книгу в начале войны. Сейчас роман не найти на книжных сервисах не только из-за того что у автора антивоенная позиция и несколько документальных книг о Чечне и Украине, но и потому, что ГГ не проходит цензуру по признаку ЛГБТ.
Ауэ - слегка Гумберт (со своей историей о детской любви и манерой оправдывать себя), немножко Гантенбайн из одноименного романа Фриша. Он - странный ГГ, которого не ждешь в роли рассказчика о Второй мировой. И, разумеется, рассказчик ненадежнее некуда. Автор придумывает нациста-интеллектуала, который размышляет, как ему претит зло, но продолжает жадно смотреть на расстрелы евреев и повешения партизан «не закрывая глаз». Он говорит по-гречески, цитирует русских классиков и Тертулиана, любуется природой и ценит вино. Он считает себя тонким человеком!
Но самым неожиданным становится, что это переложение мифа об Оресте (см Ифигения). Но, впрочем, туда я еще не добралась.
Как бы то ни было, это большой, важный роман.
#mayakillstime
Купила книгу в начале войны. Сейчас роман не найти на книжных сервисах не только из-за того что у автора антивоенная позиция и несколько документальных книг о Чечне и Украине, но и потому, что ГГ не проходит цензуру по признаку ЛГБТ.
Ауэ - слегка Гумберт (со своей историей о детской любви и манерой оправдывать себя), немножко Гантенбайн из одноименного романа Фриша. Он - странный ГГ, которого не ждешь в роли рассказчика о Второй мировой. И, разумеется, рассказчик ненадежнее некуда. Автор придумывает нациста-интеллектуала, который размышляет, как ему претит зло, но продолжает жадно смотреть на расстрелы евреев и повешения партизан «не закрывая глаз». Он говорит по-гречески, цитирует русских классиков и Тертулиана, любуется природой и ценит вино. Он считает себя тонким человеком!
Но самым неожиданным становится, что это переложение мифа об Оресте (см Ифигения). Но, впрочем, туда я еще не добралась.
Как бы то ни было, это большой, важный роман.
#mayakillstime