Я вчера смотрела спектакль десять часов. Ну ок, девять с половиной. С тремя антрактами.
Это не было сложно, не было скучно, и даже спина отвалилась не полностью.
Это был «Декамерон» – «процессуальный проект» режиссера Игоря Макарова. Процессуальный – потому что его автор, выпуская «Декамерон» как репертуарный спектакль каждый месяц, где-то вдали рисует перспективу сделать десятидневный показ.
Вчерашний акт режиссер назвал репетицией первого дня этого будущего марафона. А пока идет процесс: отбор ста перформеров, которые расскажут когда-нибудь сто новелл Боккаччо.
Много ли в Алматы оказалось желающих прийти на десятичасовой спектакль – нет, мало. Потому что утро, понедельник, дождь, последний внеплановый выходной, и эта ваша итальянская новелла Возрождения к тому же. На сцене работали пятнадцать актеров, и все время показа зрителей в зале одновременно ни разу не было больше. Кто-то приходил, кто-то уходил (так и было задумано), кто-то случайно заглядывал и быстро сбегал. Кто-то оставался. Тех, кто был весь хронометраж – четверо, по-моему, получилось. Я в их числе.
Мне нравится «Декамерон». Но я никак не могу объяснить, почему. Потому что по всем признакам этот тот театр, который обычно я не люблю. Процессуальность эта опять же – загадочная блажь: я как theatre maker всегда про результат, иначе – зачем.
Но пока режиссер декларирует стремление к совершенству, предпочитая процесс результату, его проект приобретает свойство примирять с несовершенcтвом мира: в силу того, что он сам кристально несовершенен. Тем и очарователен.
Театр горожан, плейбэк-театр, сторителлинг – те методы, на которых работает «Декамерон» – часто мне кажутся профанацией. И с драматургией – странно, мягко говоря. При этом все каким-то чертом складывается.
И при этом же МНЕ НРАВИТСЯ «Декамерон». До такой степени, что я была на показах трижды, в третий раз – вот на этом, многочасовом.
«Декамерон» про право продолжать жить, несмотря ни на что. Делать то, что ты любишь. Любить то, что ты делаешь. Просто любить.
Каждый спектакль Игорь начинает с цитаты: «Давайте жить в свое удовольствие — для чего же мы тогда бежали от скорбей?». Эта позиция что у Баккаччо, что у Макарова – до сих пор и привилегированная, и уязвимая одновременно. Я хожу на «Декамерон», чтобы увидеть: я не одинока в своей уязвимости.
Вчера около половины десятого вечера, когда участники «Декамерона» вышли на поклон, я посмотрела в смартфон и прочитала уведомление: по 6 лет дали Свете и Жене. От чумы XIV-го века – чуме XXI-го.
Глобально что бы каждый из нас – я, ты, она, он – ни сделал, ничего не имеет великого смысла для огромного мира, концепции времени, коллективного сознания/бессознательного. А если так, то лучше умножать любовь, правда же?
Это не было сложно, не было скучно, и даже спина отвалилась не полностью.
Это был «Декамерон» – «процессуальный проект» режиссера Игоря Макарова. Процессуальный – потому что его автор, выпуская «Декамерон» как репертуарный спектакль каждый месяц, где-то вдали рисует перспективу сделать десятидневный показ.
Вчерашний акт режиссер назвал репетицией первого дня этого будущего марафона. А пока идет процесс: отбор ста перформеров, которые расскажут когда-нибудь сто новелл Боккаччо.
Много ли в Алматы оказалось желающих прийти на десятичасовой спектакль – нет, мало. Потому что утро, понедельник, дождь, последний внеплановый выходной, и эта ваша итальянская новелла Возрождения к тому же. На сцене работали пятнадцать актеров, и все время показа зрителей в зале одновременно ни разу не было больше. Кто-то приходил, кто-то уходил (так и было задумано), кто-то случайно заглядывал и быстро сбегал. Кто-то оставался. Тех, кто был весь хронометраж – четверо, по-моему, получилось. Я в их числе.
Мне нравится «Декамерон». Но я никак не могу объяснить, почему. Потому что по всем признакам этот тот театр, который обычно я не люблю. Процессуальность эта опять же – загадочная блажь: я как theatre maker всегда про результат, иначе – зачем.
Но пока режиссер декларирует стремление к совершенству, предпочитая процесс результату, его проект приобретает свойство примирять с несовершенcтвом мира: в силу того, что он сам кристально несовершенен. Тем и очарователен.
Театр горожан, плейбэк-театр, сторителлинг – те методы, на которых работает «Декамерон» – часто мне кажутся профанацией. И с драматургией – странно, мягко говоря. При этом все каким-то чертом складывается.
И при этом же МНЕ НРАВИТСЯ «Декамерон». До такой степени, что я была на показах трижды, в третий раз – вот на этом, многочасовом.
«Декамерон» про право продолжать жить, несмотря ни на что. Делать то, что ты любишь. Любить то, что ты делаешь. Просто любить.
Каждый спектакль Игорь начинает с цитаты: «Давайте жить в свое удовольствие — для чего же мы тогда бежали от скорбей?». Эта позиция что у Баккаччо, что у Макарова – до сих пор и привилегированная, и уязвимая одновременно. Я хожу на «Декамерон», чтобы увидеть: я не одинока в своей уязвимости.
Вчера около половины десятого вечера, когда участники «Декамерона» вышли на поклон, я посмотрела в смартфон и прочитала уведомление: по 6 лет дали Свете и Жене. От чумы XIV-го века – чуме XXI-го.
Глобально что бы каждый из нас – я, ты, она, он – ни сделал, ничего не имеет великого смысла для огромного мира, концепции времени, коллективного сознания/бессознательного. А если так, то лучше умножать любовь, правда же?